Во время военного положения и карантина

Ляна Николаевна Светлова ведет прием в т.ч. и удаленно, с помощью средств коммуникации (в режиме онлайн). Позвоните по телефонам (057) 392-11-98, (057) 392-44-64, запишитесь на прием «онлайн».

 Как я стала народным целителем

В детстве мне казалось, что я все знаю, мне понятно, как живут и чем заняты мои родители, соседи, окружающие жители. И когда я научилась читать, каждая прочитанная книжка изумляла меня, удивляла, каждый раз открывая мне новую тайну жизни. На мой взгляд, написать книгу – значит совершить подвиг. Я думала, что сделать это могут только люди необычайные, смелые и самоотверженные. Впрочем, я любила писать стихи и написано их было много; некоторые, на мой взгляд, самые лучшие, я посылала в редакции газет. Положительно откликнулась «Пионерская правда». Мне предложили стать спецкором. В газете печатались мои заметки о школьной жизни, интересные случаи, была опубликована также несколько моих стихотворений.
Однако жизнь моя пошла таким образом, что написание книги оставалось потаенным желанием, мечтой. А жизнь требовала своего, выживания, поддержания своего бытия на определенном уровне, быть не хуже других, быть как все. Учеба, дети, теперь внуки. И вот теперь, когда вдали уже виднеется грустный закат, я решилась поговорить со своими почитателями и многочисленными пациентами, с которыми общалась, которым помогаю на протяжении многих лет и буду помогать.

 Я хочу поделиться знаниями, верой, надеждой и, конечно, любовью, любовью к этому необыкновенному миру, созданному Господом Богом. Откуда это во мне? Умение и жажда поддержать другого человека, помочь ему исцелиться от душевных и физических ран? Порой чрезвычайно тяжелых, когда с необычайная ясностью встает одно, страшное и неотвратимое – смерть… И все-таки, зачастую в безнадежных ситуациях мне удается помочь, выстоять вместе с больным и победить хворобу. Я хочу откровенно поговорить об этом с людьми, рассказать о той обстановке, в которой я росла, жила, совершенствуя свой разум и способности. Моя первая небольшая книжка, брошюра информационно-рекомендательного характера «Помоги себе сам» разошлась мгновенно. Это была попытка, передать многим людям то, что мне приходиться объяснять и рассказывать каждому посетителю в отдельности. Практически все советы, что были в той брошюре, вошли в эту, мою очередную книжку. Я делала небольшие памятки, они есть в нашем офисе. Мы их не продаем, когда люди приходят на прием, памятки мы просто дарим.
Я очень люблю украинский язык. И когда посетители слушают мою украинскую речь, восторгаются. Откуда это во мне, не знаю, может по крови передалось. Отец у меня был военным, частые переезды из гарнизона в гарнизон, и родители оставили меня у деда на Сумщине. Там родилась мама моя, она чистая украинка. Есть такой запущенный, дальний хутор Алексеевский в  Лебединском районе. Да, я обучалась в украинской школе, но практически язык не
учила, он мне Богом дан. Сложнейшие понятия, даже не знаю откуда. Я была там всего два года, 1957 – 58. Дед у меня необыкновенный был! Сельчане уважительно называли его Иван Трофимович, фамилия Ващенко.

  Приносили к нему детей с сухоткой, и шептал он над водой, над ребенком. Ну, это же песня! «Ви, сухоти сухотищi, чи ви придуманi, чи ви погаданi, чи ви чоловчi,чи ви жiночi,чи ви парубочi, чи ви дiвчачi, чи ви якi на свiтi! Ви, сухоти сухущi, болющi, палющi, розiйдiться вiд младенця Iвана, та пiдiть собi за огнем, за полум’ям, як дим з димаря розлiтається i розкочується за огнем, за димом, за вітром, за полум’ям, тихенько, легенько, маковим дробовим хмелем, і дайте спати,
спочивати, младенцеві Iвану!» Крепкий дед, силы необычайной, костистый такой, сутуловатый. Эта сутулость, была, видно, от тяжелой работы. Очень большие руки. Он сажал меня на свою широченную ладонь и поднимал. Иногда хуторянам показывал свою силу: подходил, ставил плечо под брюхо кобыле и поднимал. Когда обедал, яйцо брал теплое из гнезда, съедал его вместе со скорлупой. Селедку некогда не разбирал на косточкам, ел от хвоста, только голову выбрасывал.
 В годы войны к нему со всего околотка люди шли. Шли солдатки, спрашивали о мужьях и сыновьях… И приходилось ему говорить тяжелую страшную правду:
– Літав сокол високо-високо під сонцем. Сонце опалило крила, упав, та й розбився…
И думай, что хочешь: живой сын или нет… Уважал он людей, жалел и знал напрочь все жизни.  Неправильно говорят, что знания передаются через действия, прикосновения. Передают знания через знания: человек рассказывает – ты слушаешь, человека любишь, дух его воспринимаешь…
Он был хорошим садоводом. В его саду были такие яблоки! Сам колеровал, как тогда говорили, окулировал, прививал яблоню к груше, соединял разные сорта. Дед был известным травником.  Он любил поскитаться, побродить по окрестностям. У нас на Сумщине редкое полесье, поля и мелкий лес, а больше степи и островки зарослей из клена и берез, и иногда дуб. Идет седой старик, крупной кости, широкий, сутуло выпирает спина. Бороды не носил, у него усы были
густые, длинные. Нос крючковатый, даже хищноватый, кустистые брови и необыкновенно доброе лицо. Шагает он широко, но неторопливо. Июльское солнце припекает, цветут многочисленные
травы в степи. Он внимательно присматривается к каждой травинке, к деревцам, иногда прикасается к наростам на деревцах, чаге. И только изредка что-то срывает и кладет в корзину…

 Я бегу вслед за ним, маленькая, худенькая, темные волосы взлетают на ветру.
– Дедушка, что ты ищешь? Может я найду твоё! ..
– Ой, Ляна! Ищу самое важное, самое дорогое, что может быть на свете, я всю жизнь это ищу… – он наклонился, опустился на колено, сорвал лилово-розовый цветок.

– Ищу всю жизнь чар-зелье!
– Это оно и есть?
– Нет, это материнка… Чар-зелье пока не удалось найти.
 И он рассказывает о чудесных выздоровлениях людей, которым он помогал. Но если бы удалось найти этот волшебный цветок, то можно было бы вылечить всех больных на свете. По украинским легендам, выходило, что тот кто натирался мазью из чар-зелья, становился здоров.  Ратник, идущий на битву, становился непобедимым, неуязвимым ни для меди, ни для железа.
Мы подходим к речушке с прозрачной чистой водой, и садимся на берегу. Кажется, что вода стоит. И только изогнутые стебли травы указывают направление течения.
– Эта трава, чар-зелье, везде растет. Если на горбках, то верхним концом стебля упирается в землю. У речки тоже растет, но мы бы сразу ее заметили. Если склоняется и попадает в воду, то стебель направляется против течения, а сорвешь, поплывет против воды. Если носить эту траву при себе, избавишься от всех болезней. Если корова съест эту траву, то будет хорошо доиться и не заболеет даже в мор, при повальной эпидемии. Рождались дети, их было девять. В момент рождения выходил на крыльцо, по звездам считал и знал кто сколько
проживет и в кои годы угаснет. Первой ушла его старшая дочь Дуня. Он знал о ее недолгой жизни. Она умерла в 19 лет от рака печени. Знал когда сам умрет и отчего, от удара. Так и случилось. Умер в 1961 году: было ему тогда где-то около 77 лет. Полез на горище по драбине сушить яблоки – тогда сушку заготавливали, резали яблоки и на чердаке разбрасывали, сушили на зиму, а долiвка была мазана, пола не было, глиной мазали, а лестница, когда спускался, поплыла, стала уходить, он сорвался и ударился грудью о долівку, о пол. Через год у него рак грудной клетки… Уходил он из жизни медленно и тяжело. Меня тогда в селе уже не было, родители забрали. Бабушка рассказывала, как он стонал и все спрашивал обо мне:
– Де вона є? Де ж вона є?
И ушел из жизни крепкий могучий человек с прекрасной душой.